Уноси в себе все, что ты чувствуешь, находясь рядом со мной, ощущая мое присутствие. Ты должен достичь такого состояния, когда тебе будет все равно, есть я рядом или нет, ты всегда остаешься неизменным. Тогда я буду тебе полезен, я не стану твоими путами. Тогда я принесу тебе свободу. А я должен стать твоей свободой. Это означает, что тебе нужно достичь той точки, когда ты станешь свободен и от меня тоже. Если же возникла постоянная зависимость и ты от меня не освободился, то это уже не помощь, а простая отсрочка. Настоящий мастер всегда сделает так, чтобы ученики становились от него свободными. Такова его цель. Приходи ко мне, уходи от меня, но уноси с собой свое чувство. Ты остаешься неизменным. Перемещайся между противоположными полюсами, всегда оставаясь одинаковым. Тогда возможно все, ведь источник всех энергий — ты сам".

Ошо, "Путь белых облаков", глава 11 "Ты - точка встречи".

Что общего у тебя с Моисеем? Что связывает тебя с Христом? Но люди бьют поклоны, возносят молитвы в надежде, что однажды они достигнут выдуманного ими же идеала. Естественно, их всегда постигает неудача. Если ты — цветок розы, то навсегда останешься розой. Пусть весь мир хоть проклинает, хоть поддерживает тебя — это ровным счетом ничего не значит".

"В чем именно заключается роль целителя?

Целитель не является на самом деле целителем, потому что не он является тем, кто действует. Через него происходит исцеление, он просто должен устранить себя. Быть целителем на самом деле означает не существовать. Чем меньше вас, тем лучше происходит исцеление. Чем вас больше, тем больше блокируется канал. Бог, или тотальность, или как вы предпочитаете это называть, является целителем, полнота является целителем...

И больной — это тот, кто просто создал преграду между собой и полнотой так, что что-то рассоединилось. Функция целителя — снова его подсоединить. Но когда я говорю, что функцией целителя является его снова подсоединить, я не имею в виду, что целитель должен что-то сделать. Целитель это просто функция. Исполнитель — Бог, тотальность.
Медицина не является обыкновенной профессией. Она не является просто технологией, ведь это касается людей. Вы чините не механизмы, это не вопрос «ноу-хау», это глубокий вопрос любви...

Вы играете с людьми и их жизнями, а это сложное явление. Иногда вы можете совершить ошибки, и эти ошибки могут оказаться смертельными для чьей-то жизни. Поэтому действуйте с глубокой молитвой. Действуйте с человечностью, смирением, простотой.
Люди, которые просто занимаются медициной, как будто они занимаются инженерным делом, не являются подходящими людьми для того, чтобы стать врачами и терапевтами *, — они неподходящие люди. Люди, которые не противоречивы, — неподходящие люди. Они будут так же оперировать людей, как механик чинит машину. Они не будут чувствовать духовное присутствие пациента.
(в английском языке слово «терапевт» означает психотерапевта, терапевт в нашем понимании — это physician. — Прим. ред.).
Они не будут лечить человека, они будут лечить симптомы. Разумеется, они будут очень уверенны, специалист всегда уверен.
Но когда вы работаете с людьми, вы не должны быть так уверены, сомнение вполне естественно.

Нужно дважды, трижды все обдумать перед тем, как что-нибудь сделать, потому что дело касается драгоценной жизни — жизни, которую мы не можем создать, жизни, которая если уйдет, то уйдет навсегда. И она является индивидуальной, незаменимой, уникальной, такой, какой никогда прежде не было и никогда не будет. Вы играете с огнем — сомнение вполне естественно. Занимайтесь ею! С большим смирением. С благоговением перед пациентом. И, когда лечите его, просто становитесь проводником божественной энергии. Не становитесь врачом, просто становитесь проводником исцеляющей божественной энергии, просто орудием. Пусть будет пациент, относитесь с большим благоговением к пациенту, не чините его как вещь, и позвольте там быть Богу, и с глубокой молитвой позвольте Богу течь через вас и достигать пациента. Пациент болен, он не может соединиться с Богом. Он слишком изменился. Он забыл даже тот язык, на котором можно себя лечить. Он в ужасном состоянии. Вы не можете его винить, он в безнадежном состоянии.

Тот, кто здоров, может быть необычайно полезен, если он станет проводником. И если здоровый человек является к тому же человеком знающим, то это приобретает еще большее значение, потому что божественная энергия может давать вам очень тонкие намеки, а вы должны их расшифровывать. Если вы знаете медицину, то расшифровать их вам будет совсем легко. И, кроме того, это не вы делаете что-то с пациентом, а Бог. Вы подчиняете себя и все свои знания Богу. То, что помогает, — это целебная энергия Бога в сочетании с вашими знаниями. И она никогда не причиняет вреда. Вы можете причинять вред. Поэтому отбросьте себя, пусть там будет Бог. Занимайтесь медициной, занимайтесь медитацией.

Каждый может стать целителем. Лечение — это что-то наподобие дыхания, оно является естественным. Кто-то болен, значит, он утратил способность себя лечить. Он уже не осознает свой собственный целительный источник. Целитель позволяет ему возвратиться. Источник тот же самый, из которого черпает целитель, но больной человек забыл, как понимать его язык. Целитель поддерживает контакт со всеобщим, поэтому он может стать передаточным звеном. Целитель прикасается к телу больного и становится звеном между ним и источником. Пациент не подключен прямо к источнику, он подключен окольным путем. Когда энергия начинает течь, он исцеляется.

По-видимому, все религии заботятся о больных, болящих, бедных. Никто не интересуется вами и вашими богатствами, вашим величием и вашим великолепием.
Я говорю вам: любите себя — пока вы не откроете свои богатства, свои собственные высоты, вы не будете способны делить с кем-либо любовь. Конечно, больные нуждаются в заботе, но они не нуждаются в любви. Это нужно понять, потому что христианство превратило почти в универсально признанную истину то, что любить больных — это необыкновенно религиозно и очень духовно. Но это полностью противоречит психологии в природе. В тот момент, когда вы начинаете любить больного, вы прекращаете помогать ему выздороветь, потому что, как только он выздоровеет, его никто не будет любить. Болезнь является хорошим предлогом, чтобы вызвать любовь к себе.

Вы, вероятно, видели это, но не думали об этом. Жена работает весь день, она абсолютно здорова, но, когда она видит из окна, что муж возвращается домой, она тут же ложится в постель. У нее головная боль, потому что, если у нее не будет головной боли, ее муж не выскажет свою любовь. Но если у нее болит голова, то неохотно муж сядет возле нее, помассирует ее голову, выразит фальшивую любовь, наговорит нежных и красивых слов. Месяцами он не называл ее «милочка», но когда болит голова, он должен называть ее «милочка». И это то, что она хочет услышать: «Я люблю тебя. И я люблю тебя не только сегодня, я буду любить тебя всегда».
Странно, что вы высказываете любовь детям, когда они больны. Но вы не понимаете простую ассоциативную психологию: болезнь и любовь становятся связанными. Когда ребенку требуется ваша любовь, он должен заболеть. Кто заботится о здоровом ребенке, кто заботится о здоровой жене, кто заботится о здоровом муже? Любовь, по-видимому, похожа на что-то вроде медицины — она нужна только больным.

Я хочу, чтобы вы поняли —заботьтесь о больных, но никогда не высказывайте любовь. Заботиться о больном — это совсем другое дело. Будьте безразличными, потому что головная боль — это не что-то выдающееся. Заботьтесь, но избегайте нежных, ничего не значащих слов, заботьтесь самым прагматическим способом. Приложите к ее голове компресс, но не высказывайте любовь, потому что это опасно. Когда болеет ребенок, заботьтесь, но будьте абсолютно безразличны. Заставьте ребенка понять, что тем, что он болен, он не сможет шантажировать вас. Все человечество шантажирует друг друга. Болезнь, старость, заболевание стали чуть ли не требовательными — «Вы должны любить меня, потому что я болен, стар...»

Когда кто-то болен, вы показываете ему свою любовь... И такому заведенному порядку подчиняется человечество. Больным людям вы не демонстрируете гнев, даже если вы злитесь. К больным людям, даже если вы не чувствуете любовь, вы проявляете любовь, а если не можете проявить любовь, то по крайней мере сочувствие. Но это опасно, и это очень сильно противоречит открытиям психологии.
Вы должны любить себя, не думая о том, заслуживаете вы любви или нет. Вы живы — и это достаточное доказательство того, что вы заслуживаете любви, так же как вы заслуживаете дыхания. Вы ведь не спрашиваете, заслуживаете ли вы право дышать или нет, Любовь является почти невидимым питанием для души, так же как еда является питанием для тела. И если вы переполнены любви к себе, то вы будете способны любить других. Но любите здоровых, любите сильных.

Психиатру нужно заниматься медитацией больше, чем кому-либо другому, потому что вся ваша работа достаточно опасна. Если вы не очень спокойный и тихий человек, которого не затрагивают события, происходящие вокруг него, то это очень опасно. Большее число психиатров сходит с ума, чем каких-либо других специалистов, и психиатры чаще кончают жизнь самоубийством, чем другие специалисты. Над этим стоит поразмыслить. Пропорция действительно уж слишком большая. В два раза больше самоубийств. Это просто указывает на то, что эта специальность очень опасна. Это происходит потому, что когда вы лечите человека, психологически неуравновешенного, попавшего в беду, то он постоянно выплескивает свою собственную энергию, свои негативные волны на вас, а вам приходится его выслушивать. Вы должны быть внимательны. Вы должны заботиться о нем, любить его и испытывать к нему сострадание, потому что только тогда вы сможете ему помочь. Он постоянно выплескивает свою отрицательно заряженную энергию, а вы ее поглощаете. На самом деле, чем внимательнее вы слушаете, тем больше вы поглощаете ее.

Постоянно находясь среди неврастеников и больных психозом людей, вы начинаете думать, сами того не осознавая, что человечество именно таково. Мы постепенно начинаем все больше и больше напоминать тех, с кем живем, потому что человек — не остров. И поэтому если вы работаете с печальными людьми, то станете печальным. Если вы работаете с веселыми людьми, вы тоже станете веселым, потому что все заразительно. Невроз заразителен, самоубийство заразительно.

Если вы живете среди людей просветленных, очень сознательных, то что-то в вас начинает откликаться на эту высшую перспективу. Когда вы живете среди очень низких людей, неестественно низких, находящихся в извращенном состоянии, то что-то болезненное в вас начинает подстраиваться под них и взаимодействовать с ними. Поэтому постоянно быть в окружении больных людей очень опасно, если вы не защищаете себя. И ничто другое не может дать вам такую защиту, как медитация. Тогда вы сможете давать больше, чем вы даете, и все же оставаться неподверженным их влиянию. Вы можете помочь больше, чем вы помогаете, потому что чем выше ваша энергия, тем больше у вас возможности помочь. В противном случае психиатр, целитель и исцеляемый оказываются практически на одном уровне, может быть, с небольшим различием, но различие это настолько незначительно, что о нем не стоит и говорить.

Психиатр очень легко может сойти с ума, достаточно небольшого толчка, чего-нибудь случайного — и он окажется на отчужденной территории. Неврастеники не всегда были неврастениками. Еще два дня назад они были нормальными людьми, и они опять будут нормальными. Поэтому нормальность и ненормальность являются не качественными различиями, а количественными: девяносто девять градусов, сто градусов, сто один градус — такой вид различия.

На самом деле, в мире, который был бы устроен лучше, каждый психиатр должен быть хорошо обучен медитации, в противном случае ему не позволялось бы работать. Это единственный способ, как вы можете защитить себя и не быть уязвимым, — и тогда вы на самом деле сможете помогать. В противном случае, даже великие психиатры, великие психоаналитики, даже они теряют надежду по отношению к человечеству... даже Фрейд. Получив опыт, который он приобретал на протяжении целой жизни, он уже не мог надеяться на человека, он чувствовал себя утратившим надежду. И это естественно, сорок лет он пробыл с людьми, которые попали в беду, и его восприятие человечества проистекало из общения с сумасшедшими. Постепенно ненормальность стала казаться ему нормальной, как будто человек обречен, оставаться неврастеником, как будто в человеке есть что-то от природы, что подталкивает его к неврозу.

Таким образом, здоровый человек — это человек, который немного лучше приспособился к миру, вот и все. Приспосабливаемость становится стандартом здоровья. Но так не должно быть. Если все общество сошло с ума, вы можете приспособиться к нему и вы сойдете с ума. На самом деле, в сумасшедшем обществе, нормальный человек не сможет приспособиться. И так и происходит.
Когда Иисус приходит в мир, он не приспособлен. Мы должны его распять. Он такой странный — мы не можем выносить его. Нам нет до него никакого дела, мы интересуемся только собой. Из-за его присутствия возможно только одно из двух: или он сумасшедший, или мы сумасшедшие. Кто-то из двух болен. Нас много, а он один. Разумеется, мы его убьем, ведь он не может убить нас. Когда идет Будда — он выглядит странно — здоровый человек, абсолютно естественный, нормальный человек в ненормальном обществе.

И поэтому Фрейд пришел к заключению, что у человечества нет будущего. В лучшем случае, мы можем надеяться на то, что человек способен адаптироваться к социальной структуре, и это все. Но у человека нет никакой возможности достичь счастья. И не может быть, по самой природе вещей. Почему же такой пессимистичный вывод? На основании длительного опыта.
Вся жизнь Фрейда является кошмаром, связанным с сумасшедшими людьми, кошмаром работы с ними. И постепенно он и сам стал ненормальным. Он не был по-настоящему здоровым. Он не был счастливым человеком. Он никогда не знал, что такое целостность. Он боялся маленьких вещей, причем так, что это выглядело абсурдно. Он боялся смерти. Если кто-нибудь говорил о привидениях, то его прошибал пот. Дважды он падал в обморок, потому что кто-то начал говорить о смерти! Это кажется очень несбалансированным умом, но это многое объясняет. Даже это является чудом — то, что он остался психически нормальным всю свою жизнь.